?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ближний Восток.

Кто знает край, где небо голубое
Безоблачно, как счастье молодое,
Где кедр шумит и вьется виноград,
Где ветерок, носящий аромат,
Под ношею в эфире утопает,
Во всей красе где роза расцветает,
Где сладостны олива и лимон,
И луг всегда цветами испещрен...
..................................
Тот край — Восток, то солнца сторона.
(I)

Байрон.


Наслаждение благами цивилизации доступно только тем народам, которые стоят на достаточно высокой ступени развития. Когда Западная Римская империя пала под натиском варварских орд, которые наводнили возделанные равнины и опустошили великолепные города, разные виды искусства, оценить которые варвары были не в состоянии, нашли убежище в восточной метрополии, где продолжали развиваться со времен Константина Великого. К числу этих утонченных видов искусства относилось и мастерство парфюмерии, которое ценилось при дворе византийского императора ничуть не меньше, чем при римском императорском дворе. Так как в распоряжении византийцев находились все благовонные сокровища Востока, они щедро расточались в повседневной жизни, а также играли далеко не последнюю роль во время празднеств. Их употребление никоим образом не ограничивалось мирскими целями; восточная христианская церковь использовала их при всех религиозных обрядах, и потребность в соответствующих веществах порой была так велика, что священнослужители приобрели в Сирии участок земли площадью в десять квадратных миль исключительно для того, чтобы засадить его деревьями олибанума.

Спустя несколько славных столетий религиозные распри раскололи Восточную Римскую империю и стали причиной ее падения под натиском внешних врагов. Борьба с последователями Магомета длилась много лет и закончилась тем, что крест, венчавший шпиль Константинопольского собора сменился мусульманским полумесяцем. Надо сказать, что победители и побежденные были в равной степени цивилизованными народами. Хотя мусульманская религия сдерживала развитие изобразительного искусства, так как запрещала любые формы человеческих изображений, однако не создавала препятствий на пути научных исследований, и потому во многих областях науки были достигнуты значительные успехи. По сути дела, многими ценными открытиями в области науки мы обязаны арабам, так что эти дети пустыни занимают достойное место среди древних и современных цивилизаций.

Авиценна, знаменитый целитель X века, был первым, кто начал изучать основы химии и некоторые химические процессы сумел применить на практике. Этот необыкновенный человек за пятьдесят восемь лет беспокойной и полной событий жизни успел выпустить около ста книг, двадцать из которых представляют собой всеобщую энциклопедию. Он же открыл способ выделять из цветов и растений их ароматические и целебные элементы с помощью дистилляции. [1] В течение многих столетий его соотечественники широко использовали благовония; еще задолго до времен Магомета Муса, один из крупнейших городов Счастливой Аравии, был известнейшим производителем олибанума, мирры и других ароматических смол. Однако до Авиценны "ароматы благословенной Аравии" могли существовать только в виде благовонной древесины и кореньев. Все цветочные сокровища этой благодатной земли были прекрасны, но недолговечны, и потому их не могли вывезти за пределы Аравии. Заслуга Авиценны состояла в том, что он нашел способ длительного сохранения летучего аромата и с помощью дистилляции сделал его устойчивым.

Жители Востока питали к розе такое же пристрастие, какое — согласно легенде — испытывает к ней соловей, вдохновляясь ароматом ее лепестков. Именно с этим цветком Авиценна провел свой первый опыт по дистилляции, причем с самой ароматной разновидностью из всего семейства — rosa centifolia, которую арабы называют gul sad berk.

Те розы сотни лепестков
Под легким ветром расправляли
И дивный запах источали...
[2]

Научные исследования Авиценны дали результат: ему удалось выделить ценную жидкость, известную под названием розовой воды, формула которой содержится в его позднейших трудах по химии. Впоследствии розовая вода стала производиться в больших количествах, так как ее начали широко использовать. Историки утверждают, что Саладин в 1187 г., войдя в Иерусалим, приказал омыть пол и стены мечети Омара розовой водой.

Розовая вода до сих пор широко используется на Востоке. Когда гость входит в дом, полагается обрызгать его розовой водой в знак гостеприимства и почета. Это делают с помощью специального сосуда с узким горлышком, который называется gulabdan. Этот обычай описал Байрон в "Абидосской невесте":

Ну что ж — кувшин в углу блестит
С персидской розовой водою;
Она к ней весело летит
И плещет легкою рукою
На стены мраморны с резьбою.
На златотканые ковры,
Восточной роскоши дары,
Потом на милого взглянула;
К нему бросается стрелой, —
И вдруг душистою водой,
Резвясь, на юношу плеснула...
(I)

Нибур в своем этнографическом труде об Аравии также упоминает обычаи обрызгивать гостей розовой водой и находит, что испуганная реакция незнакомых с этим обычаем чужеземцев при неожиданном обрызгивании выглядит довольно забавно. Позднее на Ближнем Востоке в употребление вошли курильницы, овевающие благовонным дымом бороды и одежды гостей, причем эта церемония считается вежливым намеком на то, что пора заканчивать визит. [3] Согласно тому же источнику, арабские курильницы для сжигания благовоний изготавливали из дерева, а внутри их отделывали металлом. При использовании их сверху накрывали плетеной крышкой; именно такая курильница изображена на рисунке. Рядом с ней стоит "гульбадан", или "casting bottle", — сосуд для обрызгивания душистой водой. В небогатых домах использовали стеклянные или фаянсовые гульбаданы; зажиточные люди пользовались гульбаданами из золота или серебра и курильницами с чеканной отделкой. Приведенный рисунок иллюстрирует этот восточный обычай: на нем изображена служанка с курильницей в одной руке и сосудом с розовой водой — в другой руке (с литографии Ла Моттрея, изображающей турецкий гарем). Мужчина с курильницей в руках — это фрагмент известной картины из собрания покойного лорда Балтимора, на которой изображен прием французского посланника у Великого Визиря. Используемые в курильницах благовония включали все известные на Востоке ароматические смолы и древесину, среди которых преобладало упомянутое ранее алоэ:

Курение в руках благоухает слабо,
Ты брось его в огонь — польется аромат.
[4]

Магомет, тонкий знаток человеческой природы, в основу своей религии положил наслаждение всеми чувственными удовольствиями, так как понимал, что это будет лучшим средством привлечь на свою сторону жизнелюбивых соотечественников. Хотя употребление вина действительно находится под запретом у мусульман, запрет этот основывается лишь на том, что опьянение вызывает непредсказуемые и опасные последствия; напротив, наслаждение благовониями Магомет полностью одобрял, тем более что их употребление было ему на пользу, так как приводило верующих в необходимое состояние религиозного экстаза. Сам он не скрывал своей большой любви к ним и говорил, что из всех вещей в мире больше всего радуют его сердце дети, женщины и благовония. Среди многих наслаждений, которые ожидали правоверных в Djennet Firdous, то есть в райском саду, заметную роль играли благовония. Это подтверждается следующим описанием, взятым из Корана:

"Когда наступит день Страшного Суда, каждый человек должен будет пройти по мосту, называемому Аль Сирах, который тоньше волоса и острее лезвия дамасского клинка. Однако путь, который кажется столь трудным и опасным, легко могут преодолеть праведники, верные последователи пророка; грешники же, лишенные поддержки, сорвутся с моста и упадут в пропасть, которая разверзнется, чтобы поглотить их... Пройдя таким образом первую ступень, правые путники, — как называет их Коран, — смогут освежиться, испив из источника Аль Кавтар, вода в котором белее молока и серебра и благоуханней мускуса. У источника для правоверных приготовлены кубки, которых больше, чем звезд на небосклоне; и те, кто испил из источника, навсегда забудут жажду. В конце пути праведники входят в рай, расположенный на седьмом небе, у подножия престола Бога. Земля в этом восхитительном месте состоит из чистейшей пшеничной муки, смешанной с шафраном и мускусом; камни там — жемчуга и гиацинты, а здания выстроены из золота и серебра. В центре стоит удивительное дерево под названием Туба; оно так огромно, что даже за десять лет всадник на самом быстром коне не сможет проскакать вокруг его корней. Это дерево не только создает благодатную тень над всем райским садом, но его ветви увешаны драгоценнейшими плодами неведомых смертным размеров и вкуса; если кто-то из обитателей рая пожелает их, ветви сами склоняются к нему..."

Так как обилие воды было величайшей мечтой всего Востока, в Коране много говорится о райских реках как о явном украшении райского сада:

"Все они берут начало у корней дерева Туба; в некоторых из них течет вода, в других молоко, в третьих мед и даже вино, так как тем, кого коснулась благодать, оно не воспрещается. Но из всех удовольствий райских сфер ни одно не может сравниться с его прекрасными обитательницами, черноокими гуриями [5], сопровождающими праведников к их жилищу, которые взмахивают перед ними душистыми покрывалами и своими улыбками и ласками заставляют забыть все горести и невзгоды. Эти прекрасные нимфы — само совершенство, и в отличие от смертных, они созданы не из земной плоти, а из чистейшего мускуса".

Честно говоря, я не слишком уверен в удобстве проживания в такой местности, где земля состоит из мускуса, тем более в обществе сделанных из того же материала дам, и не уверен в том, что такая перспектива заманчива для европейцев с характерной для них нервозностью; сама мысль о такой возможности способна вызвать у некоторых особо впечатлительных господ головную боль. Но у жителей Востока иные вкусы; как это ни покажется странным, и любовь у них к сильным запахам тем сильнее, чем жарче климат, хотя могло бы показаться, что жара, чрезвычайно усиливая и без того сильный аромат, должна была бы сделать его совершенно непереносимым.

В качестве примера той страсти, которую жители Востока питают к мускусу, можно привести рассказ Элвии Эффенди о мечети под названием Ипари, построенной неким купцом в Карем Амеде, столице государства Диарбекр. Мечеть называется так потому, что при ее постройке в приготовленной извести было растворено большое количество мускуса, так что храм постоянно испускает благоухание. У того же автора можно узнать, что подобным же образом была построена мечеть Зобаидов под Таурисом и, благодаря тому, что мускус является самым стойким из всех благовоний, стены мечети до сих пор испускают сильный мускусный аромат, в особенности тогда, когда на них падают солнечные лучи.

Многие предписания, адресованные последователям Магомета, относятся к области гигиены; в этом отношении Магомет поступил так же, как до него Моисей, облекая практические рекомендации в форму религиозных норм, дабы сделать их обязательными для суеверных соплеменников. Именно к этой области относятся предписанные Кораном [6] омовения и очистительные ритуалы. Для всех правоверных обязательно перед началом молитвы омыть голову, руки до локтей и ноги до колен; если воды в данный момент нет, ее можно заменить мелким чистым песком.

Когда турки расселились на территории завоеванной ими Византийской империи, они не только соблюдали предписанные верой ритуальные омовения, но и переняли у побежденных греко-римскую систему ухода за телом, стали пользоваться уже существовавшими в покоренных городах термами. Термы, послужившие таким образом прототипом турецких бань, были подробно описаны в предыдущей главе, и хотя мы лишь отдаленно можем представить себе блеск и роскошь восточных дворцов, строившихся для этой цели, останавливаться на этой теме не имеет смысла. Достаточно приведенной здесь иллюстрации, чтобы получить представление о стиле этих построек.

Иногда в банных процедурах пользовались мылом. Однако гораздо чаще использовалась ароматизированная разновидность мылистой глины, в которую добавлялись благовонные эссенции; без всякого сомнения, это вещество было непосредственным "наследником" состава под названиeм smegma, которое, упоминается в главе, посвященной Греции, как излюбленное средство афинян. Именно о нем говорится в приводимом ниже фрагменте знаменитой поэмы Саади, если иметь в виду исключительно буквальный, а не символический смысл текста:

В купальне дал мне друг кусочек глины
Со сладким запахом, и я спросил его:
Скажи, что в нем? То мускус или амбра?
Друг отвечал, что нет в нем ничего. -
Простая глина, но довольно долго
Была она вблизи цветущих роз
И аромат цветов в себя впитала...
[7]

Как уже было сказано, излюбленным цветком жителей Востока является роза. Ее красота и аромат — популярная тема у поэтов. Поэма "Гулистан", фрагмент которой только что был процитирован, — прекраснейшее поэтическое произведение на персидском языке, а ее название означает "розовый сад". Автор объясняет причины выбора такого названия с наивным тщеславием восточного поэта:

"В первый день месяца Урдабигишта (то есть мая) мы с другом решили провести ночь в моем саду. Земля была покрыта цветами, небо блистало звездами, на верхушке дерева сидел соловей и пел свои сладостные песни, капли росы блестели на лепестках розы, как слезы на щеках рассерженной красавицы, цветочные клумбы были покрыты тысячецветными гиацинтами, а среди них бил чистый родник. Когда наступило утро, мой друг собрал в складки своих одежд розы, базилик и гиацинты, но я сказал ему: "Брось их прочь, потому что я создал Гулистан (розовый сад), который вечен, а твои розы живут лишь один день".

(Характерный для культуры XIX в. европоцентризм не позволяет автору в полной мере воспринимать восточную литературу. "Гулистан" -— суфийская поэма, и эпитет "вечный" поэт прилагает не к ее литературным достоинствам, а к мистическому содержанию. Приводимый фрагмент можно проинтерпретировать примерно так: красота, заключенная в познании Бога, превосходит красоту материального мира, недолговечную и преходящую. Все это очень далеко от "наивного тщеславия", которое автор приписывает Саади. Читатель, интересующийся религиозной символикой восточной поэзии, может обратиться к книге Идрис-Шаха "Суфизм". — Прим. пер.)

Другой знаменитый персидский поэт, Гафиз, был большим ценителем цветов и ароматов, постоянно воспевал их в своих стихах, они были источником прекраснейших его метафор. Обращаясь к возлюбленной в одной из своих газелей, он восклицал:

Так прекрасен весь твой облик — словно розы лепесток
Стан подобен кипарису. Как ты дивно хороша!

Красотой твоей наполнен сад души моей; твои
Пахнут локоны жасмином. Как ты дивно хороша!
[8]

Видимо его, как и Анакреона, особенно восхищали розы; и, подобно своему греческому предшественнику, Гафиз постоянно воспевает вино и царицу цветов:

Я вышел на заре, чтоб роз нарвать в саду,
И трелей соловья услышал череду;

Несчастный, как и я, любовью к розе болен,
И на лужайке он оплакивал беду.

По той лужайке я прогуливался часто;
На розу я смотрю, на соловья и жду;

С шипом она дружит, но так же неразлучен
С любовью соловей, — все в том же он бреду!

Стенанья соловья мне в сердце болью пали,
И утешенья сам себе я не найду...

Так много роз цветет, но кто сорвать их может,
Не испытав шипов опасную вражду?
[9]

На Востоке ароматические вещества издавна использовались для радости и исцеления живых, а также для почестей мертвым. У одного из персидских авторов можно прочесть историю, повествующую о кончине Йездиджирда, последнего царя из династии Кайананидов в 652 г. Когда этот несчастный монарх бежал из своей страны и попытался найти убежище в окрестностях Мерва, местные жители решили схватить его и уничтожить. Они обратились к татарскому хану Танджтаху и предложили ему взять их под свое покровительство, обещая передать ему в руки беглого царя. Танджтах принял их предложение и с большой армией предпринял поход на Мерв. Когда Иездиджирд узнал об этом, он покинул караван-сарай, где остановился, и в одиночку, без свиты, стал скитаться в поисках нового убежища. В конце концов он попал на мельницу, где попросил о ночлеге. Мельник обещал, что не выдаст его, но слуги на мельнице, узнав Иездиджирда по богатым одеждам, убили его, пока он спал, а награбленное разделили между собой. На следующий день Танджтах вступил в Мерв и приказал разыскать Иезиджирда. Несколько стражников явились на мельницу и, почувствовав исходящий от одного из слуг сильный запах духов, они сорвали с него одежду и обнаружили спрятанные на его груди царские одежды, благоухавшие розовой водой и другими ароматическими эссенциями. Нашли и тело царя, спрятанное под плотиной мельницы, и доставили его к Танджтаху. Тот горько заплакал и приказал забальзамировать тело Иездиджирда ароматическими травами и благовониями и похоронить его с царскими почестями. Мельник и его слуги в наказание за предательство были казнены.

Ничуть не уменьшилась любовь к благовониям и среди современных жителей Востока. Напротив, она только возросла и охватила все слои населения, которые стали пользоваться ими в зависимости от уровня достатка. В особенности это относилось к женщинам, которые не допускались в общество и во многом или почти полностью были отстранены от интеллектуальной жизни, и потому их единственным развлечением оставались чувственные удовольствия, доступные при таком образе жизни. Им нравилось, погружаясь в насыщенную благовониями атмосферу, входить в состояние дремотного безразличия постепенно переходящего в своего рода удовольствие. Так как их главным жизненным предназначением было доставлять удовольствие своему господину и повелителю, основным и важнейшим занятием была забота о туалете. Для усиления привлекательности использовалось множество косметических средств, а также привлекался и целый штат служанок, призванных всячески помогать в этой ответственной работе: одни с помощью нежной пасты улучшали теплый тон кожи, другие с помощью красок оживляли увядшие розы щек:

Другая хну подносит для ладоней,
Чтоб руки стали розовым бутоном,
Чтоб, отражаясь в зеркале, оне
Подобными кораллам в глубине
Казались. Третья занята сурьмою,
Чтоб очи подведенные тюрьмою
Сердцам плененным стали...
[10]

По нашим европейским представлениям выкрашенные в красный цвет кончики пальцев и зачерненные веки не прибавляют женщине привлекательности, хотя, возможно, это всего лишь вопрос привычки и традиции. А вот на секреты туалета восточных дам обращали внимание многие путешественники. В частности, это отмечает Соннини в своем "Путешествии по Египту":

"Ни в одной части света дамы не заботятся о чистоте тела так тщательно, как здесь, в странах Востока. Благодаря такому вниманию принято частое использование ванн, благовоний и всевозможных средств, придающих коже гладкость и свежесть; всеми возможными способами дамы стремятся сохранить свою красоту. Ничто не упускается из виду, малейшие детали прорабатываются с самой педантичной точностью. Эти усилия не напрасны: нигде более женщины не отличаются такой красотой, нигде они не помогают природе в этой области с большим талантом, одним словом, восточные женщины искуснее всех оберегают свою красоту от воздействия времени; это искусство имеет свои законы и включает множество практических рецептов". [11]

Так как некоторые из моих уважаемых читательниц, возможно, заинтересуются составом столь знаменитой восточной косметики, я приведу здесь рецепты отдельных препаратов. За их подлинность я могу поручиться, так как эти рецепты сообщил мне мой корреспондент из Туниса [12], получивший их в свою очередь от одного местного парфюмера. Даже если исключить практический интерес к ним, то все равно восточные рецепты, без сомнения, покажутся весьма занимательными.

"Кохл", или "кёль", которым, как нам уже известно, чернили веки еще древнеегипетские красавицы, готовится следующим образом. Удаляется мякоть лимона, освободившаяся полость заполняется графитом и окисью меди, после чего подготовленный таким образом лимон кладут на огонь и дают ему обуглиться. Затем его растирают в ступке вместе с кораллами, сандаловым деревом, жемчугом и амброй, крылом летучей мыши и кусочком хамелеона, после чего эту смесь еще раз прокаливают и, пока она не остыла, добавляют к ней розовую воду.

Во всех восточных гаремах пользуются пудрой под названием батика (batikha) для придания коже светлого тона. Готовят ее следующим образом: растирают в ступке скорлупу нескольких раковин каури, буру, рис, белый мрамор, хрусталь, томаты, лимоны, яйца и хельбас (разновидность горьких семян, собираемых в Египте). Все это перемешивают с мукой приготовленной из бобов, нута и чечевицы, затем полученным составом заполняют внутренность дыни, предварительно удалив из нее мякоть. Дыню выставляют на солнце до тех пор, пока она полностью не высохнет, после чего размалывают в тонкий порошок.

Способ приготовления средства для окраски волос и бороды не менее своеобразен. Его готовят из обжаренных в масле чернильных орешков, которые засыпают солью, добавляют окись меди, свинцовый сурик, ароматические травы, цветы граната, гуммиарабик, свинцовый корень и хну (хетту). Все эти ингредиенты растирают в порошок и разводят в том же масле, в котором жарились чернильные орешки. Таким образом получали средство для окраски волос в угольно-черный цвет; если же волосам хотели придать золотистый оттенок, то использовали одну только хну.

Жители Востока красили волосы с глубокой древности, преследуя при этом ту цель, которую вслед за Марциалом высмеивал Саади:

Чернит старуха волосы седые.
К чему такое женщине почтенной?
Пусть локон черен станет — все равно
Ее спина останется согбенной.
[13]

Перечень восточной косметики не будет полным, если не упомянуть миндальную пасту под названием "hemsia", которая используется в качестве мыла, а также зубной порошок, называемый "souek", получаемый из коры грецкого ореха.

Кооме того, стоит напомнить про пастилки из мускуса и амбры (kourss), использующиеся для ароматических курений и для изготовления четок, которые прекрасные одалиски часами перебирают в руках, демонстрируя свое благочестие и одновременно приятно проводя время. Еще нужно упомянуть пасту для удаления волос, называемую «терментина» представляющую собой не что иное, как сгущенный терпентин. Не будем забывать также о знаменитом составе "шнуда", изготавливающемся из жасминовой помады и бензоя и представляющем собой белого цвета крем, с помощью которого щекам на некоторое время придают весьма естественный румянец.

Знаменитый бальзам из Мекки до сих пор ценится на Востоке очень высоко, и некоторые даже утверждают, что ежегодно производящийся натуральный продукт весь резервируется для нужд Великого Паши. Видимо, леди Мери Уортли Монтегю не разделяет этих восторгов; в своих письмах она сообщает, как, получив в подарок некоторое количество этого бальзама, она нанесла его на лицо в надежде похорошеть, а в результате этого три дня вынуждена была ходить с опухшим лицом и покрасневшей кожей. [14]

Из того же источника можно почерпнуть сведения о тамошних прическах, и так как мода на Востоке меняется не так быстро, как у нас, мы можем предположить, что это описание и сейчас соответствует действительности:

"На голове, — пишет леди Монтегю, — носят "тальпок", то есть шапочку, которую в зимнее время предпочитают шить из тонкого бархата, расшитого жемчугом или бриллиантами, а в летнее — из тонкой, мерцающей серебряной парчи. С одной стороны к ней прикрепляют ниспадающую золотую кисть, а голову охватывают алмазной диадемой или богато украшенным платком. С другой стороны волосы лежат открыто, и тут дамы могут проявить свою фантазию, укрепляя в волосах цветы, султаны из перьев цапли — одним словом, кому что нравится. Однако самой распространенной модой являются букеты из драгоценных камней, имитирующие настоящие цветы: бутоны делаются из жемчуга, розы — из рубинов различных оттенков, жасмин — из бриллиантов, нарциссы — из топазов и так далее; все это составлено, оправлено и украшено эмалью с также искусством, что трудно представить себе более красивое ювелирное украшение. Волосы заплетаются в косыи ниспадают на спину; в косы вплетают нити жемчуга и богато отделанные ленты". [15]

Турки бреют голову, оставляя только одну прядь, за которую, по их представлениям должен схватить ангел смерти Азраил, чтобы отвести человека к последнему пристанищу. Они тщательно ухаживают за бородой; ведь отращивать бороду предписывает им религия. (Магомет, как им известно, никода не брился). Лишиться бороды для мусульманина - величайший позор; бороду бреют только рабам-иноверцам в знак их низкого положения, а также разбойникам в наказание за преступления.

Цирюльник при дворе персидских царей был весьма значительной персоной, ему принадлежали многие титулы, он обладал всеми привилегиями, какие только могли представить человеку, под присмотром которого находится столь важная и ценная вещь, как борода монарха. Деллак, цирюльник великого шаха Аббаса, накопил столько денег и сокровищ, что смог построить роскошный мост, который до сих пор носит его имя; а не так давно его современный коллега сумел построить себе роскошный дворец вблизи царских бань в Тегеране.
_____________________________________________________________

[1] Употреблявшийся прежде в Англии и до сих пор во Франции аппарат носит название для дистилляции al-embic, что указывает на его арабское происхождение.
[2] Томас Мур, "Лалла Рук"
[3] Нибур, "Описание Аравии"
[4] Саади, "Гулистан", гл. I
[5] "Гурии" — от "hur al oyoun", то есть "черноокие"
[6] Коран, V, 8, 9
[7] Саади, "Гулистан", вступление
[8] Гафиз, "Газели"
[9] Гафиз, "Газели" (пер. Е. Дунаевского)
[10] Томас Мур, "Лалла Рук"
[11] Соннини, "Travels in Upper and Lower Egypt"
[12] M. A. Chaplie
[13] Саади, "Гулистан"
[14] Леди Монтегю, "Письма", XXXVII
[15] Леди Монтепо, "Письма", XXIX

(I) Байрон, "Абидосская невеста" (пер. И. Козлова)

Latest Month

June 2017
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com